Неточные совпадения
Было уже шесть часов пополудни, когда вспомнил я, что пора обедать; лошадь моя была измучена; я выехал на дорогу, ведущую из Пятигорска в немецкую
колонию, куда часто водяное общество ездит en piquenique. [на пикник (фр.).]
Теперь его поглотила любимая мысль: он думал о маленькой
колонии друзей, которые поселятся в деревеньках и фермах, в пятнадцати или двадцати верстах вокруг его деревни, как попеременно будут каждый день съезжаться друг к другу в гости, обедать, ужинать, танцевать; ему видятся всё ясные дни, ясные лица, без забот и морщин, смеющиеся, круглые, с ярким румянцем, с двойным подбородком и неувядающим аппетитом; будет вечное лето, вечное веселье, сладкая еда да сладкая лень…
— Расскажи! — приказал дядя. — Толстовцы — секта? Я — слышал: устраивают
колонии в деревнях.
— У меня был знакомый араб-ученый; он сказал: «Англичанин в Европе — лиса, в
колониях — зверь, не имеющий имени…»
Классовый идиотизм буржуазии выражается, между прочим, в том, что капитал не заинтересован в развитии культуры, фабрикант создает товар, но нимало не заботится о культурном воспитании потребителя товаров у себя дома, для него идеальный потребитель — живет в
колониях…
— Мы почти уже
колония. Металлургия наша на 67 процентов в руках Франции, в деле судостроения французский капитал имеет 77 процентов. Основной капитал всех банков наших 585 миллионов, а иностранного капитала в них 434; в этой — последней — сумме 232 миллиона — французских.
По-моему, вывод подсказывался такой: ежели мы не хотим быть
колонией Европы, должны усердно заняться расширением границ, то есть колониальной политикой.
— Ты с этими не дружись, это все трусы, плаксы, ябедники. Вон этот, рыженький, — жиденок, а этого, косого, скоро исключат, он — бедный и не может платить. У этого старший братишка калоши воровал и теперь сидит в
колонии преступников, а вон тот, хорек, — незаконно рожден.
— Ну, что ж они делают? Ну —
колонии, а — потом?
Вообще
колония изобилует змеями; между ними много ядовитых и, между прочим, известная кобра-капелла.
Мы вдвоем с Савичем, взяв Вандика, отправились в Саймонстоун на паре, в той же карете, которая возила нас по
колонии.
Когда некоторые вожди являлись с покорностью, от них требовали выдачи оружия и скота, но они приносили несколько ружей и приводили вместо тысяч десятки голов скота, и когда их прогоняли, они поневоле возвращались к оружию и с новой яростью нападали на
колонию.
Кафры избегали встречи с белыми в открытом поле и, одержав верх в какой-нибудь стычке, быстро скрывались в хорошо известной им стране, среди неприступных ущелий и скал, или, пропустив войска далее вперед, они распространяли ужасы опустошения позади в пределах
колонии.
Выше сказано было, что
колония теперь переживает один из самых знаменательных моментов своей истории: действительно оно так. До сих пор
колония была не что иное, как английская провинция, живущая по законам, начертанным ей метрополиею, сообразно духу последней, а не действительным потребностям страны. Не раз заочные распоряжения лондонского колониального министра противоречили нуждам края и вели за собою местные неудобства и затруднения в делах.
Далее по всем направлениям
колонии проложены и пролагаются вновь шоссе, между портами учреждено пароходство; возникло много новых городов, которых имена приобретают в торговом мире более и более известности.
Уж о сю пору омнибусы ходят по
колонии, водку дистиллируют; есть отели, магазины, барышни в буклях, фортепьяно — далеко ли до полного успеха?
Жаль было нам уезжать из Капской
колонии: в ней было привольно, мы пригрелись к этому месту.
Голландцам принадлежит второстепенная роль, и то потому только, что они многочисленны и давно обжились в
колонии.
На прощанье он сказал нам, что мы теперь видели полный образчик
колонии. «Вся она такая: те же пески, местами болота, кусты и крупные травы».
Так точно поступил Сандилья, которому губернатор обещал прощение, если он исполнит требуемые условия; но он не исполнил и, продолжая тревожить набегами
колонию, наконец удалился в неприступные места.
В эту минуту обработываются главные вопросы, обусловливающие ее существование, именно о том, что ожидает
колонию, то есть останется ли она только
колониею европейцев, как оставалась под владычеством голландцев, ничего не сделавших для черных племен, и представит в будущем незанимательный уголок европейского народонаселения, или черные, как законные дети одного отца, наравне с белыми, будут разделять завещанное и им наследие свободы, религии, цивилизации?
«Вандик — конечно, потомок знаменитого живописца: дед или прадед этого, стоящего пред нами, Вандика, оставил Голландию, переселился в
колонию, и вот теперь это сын его.
Если проследить историю
колонии со времени занятия ее европейцами в течение двухвекового голландского владычества и сравнить с состоянием, в которое она поставлена англичанами с 1809 года, то не только оправдаешь насильственное занятие
колонии англичанами, но и порадуешься, что это случилось так, а не иначе.
Жителей в Капштате от 25 до 30, а в
колонии каких-нибудь 200 тысяч.
(Пипу надо считать во 114 галлонов, а галлон — в 5 бутылок.) — «Куда сбывается вино?» — «Больше в Англию да немного в самую
колонию и на острова, на Маврикий».
Если обратишься с этим вопросом к курсу географии, получишь в ответ, что пространство, занимаемое
колониею, граничит к северу рекою Кейскамма, а в газетах, помнится, читал, что граница с тех пор во второй или третий раз меняет место и обещают, что она не раз отодвинется дальше.
Там были все наши. Но что это они делают? По поляне текла та же мутная речка, в которую мы въехали. Здесь она дугообразно разлилась по луговине, прячась в густой траве и кустах. Кругом росли редкие пальмы. Трое или четверо из наших спутников, скинув пальто и жилеты, стояли под пальмами и упражнялись в сбивании палками кокосовых орехов. Усерднее всех старался наш молодой спутник по Капской
колонии, П. А. Зеленый, прочие стояли вокруг и смотрели, в ожидании падения орехов. Крики и хохот раздавались по лесу.
Скажите, положа руку на сердце: знаете ли вы хорошенько, что такое Капская
колония?
— Я жил там восемь лет, — продолжал он, — там есть
колония ирландских католиков: они имеют значительное влияние на китайцев, ввели много европейских обычаев и живут прекрасно.
Напротив, судя по расходам, каких требуют разные учреждения, работы и особенно войны с кафрами, надо еще удивляться умеренности налогов. Лучшим доказательством этой умеренности служит то, что
колония выдерживает их без всякого отягощения.
Это место действительно перл во всей
колонии по красоте местоположения, по обилию и качеству произведений, особенно вина.
Но вместе с тем на
колонию возлагаются и все расходы по управлению, а также предоставляется ей самой распоряжаться военными действиями с дикими племенами.
Я уверен, что вы знаете историю Капа и
колонии, немного этнографию ее, статистику, но все это за старое время.
Между фермерами, чиновниками и другими лицами
колонии слышатся фамилии Руже, Лесюер и т. п.; всматриваешься в них, ожидая встретить что-нибудь напоминающее французов, и видишь чистейшего голландца. Есть еще и доселе в западной стороне целое местечко, населенное потомками этих эмигрантов и известное под названием French Hoek или Hook.
Ужас был всеобщий, так что в мае 1846 г. по всей
колонии служили молебны, прося Бога о помощи.
Вся
колония разделена на 20 округов, имеющих свои мелкие подразделения.
Говоря о голландцах, остается упомянуть об отдельной, независимой
колонии голландских так называемых буров (boer — крестьянин), то есть тех же фермеров, которую они основали в 1835 году, выселившись огромной толпой за черту границы.
Это прощение не простирается, однако ж, за пределы Британской Кафрарии, и всякий, преступивший извне границу
колонии, будет предан суду.
Колониальное правительство принуждено было между тем вытеснить некоторые наиболее враждебные племена, сильно тревожившие
колонию своими мелкими набегами и грабежом, из занятых ими мест. Все это повело к первой, вспыхнувшей в 1834 году, серьезной войне с кафрами.
Есть проект железной дороги внутрь
колонии и послан на утверждение лондонского министерства; но боятся, что не окупится постройка: еще рано.
С распространением владений
колонии англичане постепенно ввели всю систему английского управления. Высшая власть вверена губернатору; но как губернатор в военное время имеет пребывание на границах
колонии, то гражданская власть возложена на его помощника или наместника (lieutenant).
В Англии и ее
колониях письмо есть заветный предмет, который проходит чрез тысячи рук, по железным и другим дорогам, по океанам, из полушария в полушарие, и находит неминуемо того, к кому послано, если только он жив, и так же неминуемо возвращается, откуда послано, если он умер или сам воротился туда же.
Кто знает, какой дуб учености вырастет со временем в этой старинной, но еще молодой и формирующейся на новый лад
колонии?
Англичане одни заведовали управлением
колонии.
Последние вели кочевую жизнь и, в эпоху основания
колонии, прикочевали с севера к востоку, к реке Кей, под предводительством знаменитого вождя Тогу (Toguh), от которого многие последующие вожди и, между прочим, известнейшие из них, Гаика и Гинца, ведут свой род.
Он знал все в
колонии: горы, леса, даже кусты, каждую ферму, фермера, их слуг, собак, но всего более лошадей.
После того Манила не раз подвергалась нападениям китайцев, даже японских пиратов, далее голландцев, которые завистливым оком заглянули и туда, наконец, англичан. Эти последние, воюя с испанцами, напали, в 1762 году, и на Манилу и вконец разорили ее. Через год и семь месяцев мир был заключен и
колония возвращена Испании.
Вероятно, эти деревья ровесники местечку, а оно старше почти всех других в
колонии: оно основано двести лет назад и названо в честь тогдашнего губернатора, по имени Стеллен, и жены его, урожденной Бош.
Англичане, по примеру других своих
колоний, освободили черных от рабства, несмотря на то что это повело за собой вражду голландских фермеров и что земледелие много пострадало тогда, и страдает еще до сих пор, от уменьшения рук. До 30 000 черных невольников обработывали землю, но сделать их добровольными земледельцами не удалось: они работают только для удовлетворения крайних своих потребностей и затем уже ничего не делают.
В
колонии считается более пород птиц, нежели во всей Европе, и именно до шестисот. Кусты местами были так часты, что составляли непроходимый лес; но они малорослы, а за ними далеко виднелись или необработанные песчаные равнины, или дикие горы, у подошвы которых белели фермы с яркой густой зеленью вокруг.